Внимание! В меню нашего интернет-портала появилась опция «Сетевизор». Если вы нажмете на эту кнопку, сможете смотреть в режиме онлайн программы четырех телеканалов – «NewsOne», «112-ый», «24», «ZIK». Не упускайте эту возможность!


 

Продолжение следует

Продолжение следует

Передо мною совершенно невероятная книга. Произношу эти слова не потому, что ее автор пребывает сегодня в центре общественного внимания, выступая в роли ненавистного раздражителя для одних и объекта любви и почитания для других. Я далек от желания следовать политической моде, в связи с чем уже установилось неписанное правило либо костерить этого человека почем зря, либо ставить во здравие его в храмах свечки. Меня сейчас одолевают иные чувства.

Как, все же, замечательно, что журналист Светлана Кистерова, которую, при всей яростной брутальности некоторых ее фейсбуковских текстов, я бы сравнил с чистейшим камертоном правды, выложила ссылку, по которой открывается для чтения в удобном формате .pdf биохроника Надежды Савченко «Сильне ім’я Надія». Вот теперь можно со всей уверенностью сказать, что вся эта шушера, которая пытается вдолбить неразборчивой публике, что курящей «солдатке» книги писать не под силу, что быстро приобретающая популярность повесть, конечно же, сочинена наемными литрабами, наподобие тех, что лудят один за другим детективные поделки Донцовой, – эта бессовестная публика глупо и безосновательно тычет пальцем в небо.

То, что я прочел, мог написать не просто реальный участник событий, а лишь их главное действующее лицо, без которого ничего из увиденного, пропущенного через себя, проанализированного с удивительной психологической глубиной и безо всякого желания понравиться гипотетическому читателю, не могло произойти вообще.

Существует кажущаяся парадоксальной точка зрения о том, что окружающая нас действительность вне нашего субъективного ее восприятия не существует. Это не так страшновато звучит, как научное предположение о том, что все мы – голограммы, но тоже заставляет призадуматься. Однако в случае Н.Савченко мысль о неизбежной множественности отражений одних и тех же картин реальности начинает казаться крайне привлекательной, потому что ставит оценку всего того, чему мы являемся свидетелями или в чем участвуем, в зависимость от качества наших личностей. А Надежда видит окружающее так, в таких ракурсах и с такой степенью проникновения в естественную суть вещей, что в ее передаче картина мира, доступного нашему зрению в каждую единицу времени, оказывается избавленной от напластований грима, который иные склонны воспринимать как естественный цвет, пафосных лозунгов, камуфлирующих уродливые социальные отношения, словом, предстает перед нами в масштабе один к одному.

Нынче появляется все больше и больше документальных и художественных сочинений, авторы которых изо всех сил торопятся снять сливки – получить известность, прослыть бесстрашными летописцами, заработать – на самых острых, больных, кровоточащих темах, начиная с обороны Донецкого аэропорта и заканчивая волонтерскими деяниями. Не нахожу такую поспешность разумной, а ее результы успешными. От этих романов и кинолент так и разит фальшью. Однако теперь, прочитав повесть Н. Савченко, представляя себе, как это могла бы сделать она, думаю – дело тут, пожалуй, не только во временной дистанции, отделяющей произведение от происходившего в реальности, хотя и это имеет значение, а в том, кто конкретно – хроникер, что за человек, к чему, пользуясь шутливым выражением Василия Аксенова, «склоняется ингридиент его личности». Так вот, в этом смысле, рассуждая о степени достоверности каждой главы повести Надежды, я могу поставить ее в один ряд с двумя выдающимися Викторами – Некрасовым (описание войны) или Астафьевым (психология солдата).

С моей стороны была бы глупой, поверхностной, да, вероятно, и ненужной попытка скрупулезного исследования всех измерений этой внешне незатейливой, а на деле, весьма сложной по архитектонике вещи. Нельзя лишать читателей наслаждения, которое, я предвижу это, должен испытать каждый из них, соприкоснувшись с текстом, где нет ни капли брехни, желания понравиться, пококетничать, тем паче, что для этого дает неограниченные возможности весьма экзотический житейский материал. Так уж складывалось личностное формирование Надежды, что каждое ее решение, каждый следующий шаг по жизни, выстраданный или сымпровизированный, оказывались из ряда вон выходящими, ставили ее в исключительное положение, и происходило это там и в таких биографических декорациях, где у сотен других людей решительно ничего выдающегося не случалось и не могло случиться – сплошная тоска, и ничего больше. Почему? Да потому что Н. Савченко – такой уж она уродилась – всегда выступала и, вне всяких сомнений, будет выступать детонатором, взрывающим банальщину повседневности, битком набитой пошлятиной и мерзостью «неуставных отношений».

Это то самое, что сегодня вызывает к ней бешеную ненависть властного истеблишмента, находящего во вчерашней «бранке», которую официальный Киев надеялся использовать как пропагандистский фетиш угрозу своему шататному подлому существованию. Думаю, если бы книга Надежды широко появилась в сети до того, как она вернулась в Украину на волю, этого с нею никогда не произошло бы. Ибо целый ряд черт ее характера, исповедально прописанных ею прямо, честно, без обиняков, показался бы главному «переговорщику и заботнику» о военнопленных, нпашему мстительному, подозрительному и жадному главкондитеру, абсолютно неприемлемым для укоренения такой оскорбительной для его самолюбия персоны в парламентской среде. И по-своему, он был бы прав. Тут у него произошла накладка, напоминающая прокол Горбачева – при всем различи их крупностей – с возвращением в столицу из ссылки академика Сахарова, который так и не вписался в псевдодемократическую тусовку перестроечной Москвы.

Я имею в виду даже не мгновенные, убийственные зарисовки Нади, отражающие нравы воинских частей, где она служила, учебного заведения, куда заставила себя принять, миротворческого контингента в Ираке и т.д., то есть все то, что, на манер, скажем, Астафьевского описания госпиталя или переднего края, дает не лубочную, пафосно-лживую картину войны и тыла, а нечто куда более точное. Вспомните, как бесил академик Сахаров толпу верноподанных, заполнявших зал Верховнорго Совета СССР, когда называл афганских партизан не душманами, а моджахедами. Почему он это делал? Да потому что полагал: люди – везде люди, и у каждого из них – своя правда, в природе которой нужно разбираться.

Вот и Надежда на протяжении всей книги откровенно, не опуская глаз долу, не маскируя своих чувств фальшивым патриотическим шаманством, и «ополченцев», которые взяли ее в плен, а затем переправили в Россию, и беркутовцев на Майдане, короче говоря, всех тех, кого у нас заученно и скопом изображают клиническими негодяями, упрямо называет не врагами, а противниками, ищет подлинные мотивировки их поступков, настаивает на необходимости выходить с ними на продуктивный диалог. Из этого вовсе не вытекает, что она ведет себя как коллаборационист. Таких, как Надя, патриотов еще поискать! А ведь именно в этом пытаются уличить Н. Савченко порохоботы, которые каждую ее фразу, каждое слово, каждое действие трактуют произвольно.

Сколько раз мы слышали о том, что она пытается вести переговоры с террористами в то время, когда этим задолго до ее попыток вызволить военнопленных фактически занялась Банковая. Сколько раз нам поведали о том, что она в пору Майдана приняла сторону правоохранителей. Но прочтите внимательно ее самоотчет об этих, навсегда засевших в памяти днях, и вы найдете именно то, о чем я только что сказал. Да, она сочувствовала и мальчишкам из внутренних войск, которых бросила на восставший народ злая воля командиров. Но, поймите, Н. Савченко становится прямо у нас на глазах выдающимся, эффективным, политиком, способным убедить любого оппонента слушать себя и слышать, именно потому, что никогда, ни на иоту не изменила Сахаровскому пониманию справедливости, не как замшелой догмы, а как сложного, общечеловеческого понятия. И вот это – самое для нас главное. Только такой человек и может рискнуть стать во главе партии, чья цель – обязательная смена политической системы.

Книга Н.Савченко отличается совершенно удивительным – не только для литератора-неофита, а и для профессионального писателя – мастерством подробного, пошагового, скрупулезного, как история болезни, психологически сочного описания всех перипетий ее пленения, тюремного заключения, голодовкок. Ничего подобного по эмоциональной сдержанности, сопряженной, как ни странно это звучит, с силой чувствований, я нигде не встречал.

Переполнена автохроника и множеством прицельно точных жанровых сцен. При этом сарказм в оценке стремительно чередующихся ситуаций идиотского казарменного быта не исключает теплого, участливого отношения к многочисленным персонажам повествования. Это похоже на выразительные наброски к необычному плутовскому роману.

И, наконец, нельзя не восхититься лексическим богатством текста. Ханжи, естественно, взовьются. Но свободное использование ненормативной лексики, как бытового сленга, обеспечивает повести особую, органичность. И тот факт, что заклеченным приходится, простите, срать, а не деликатно какать, моего слуха ничуть не смущает. Напротив, веселит и вызывает доверие.

Знакомство с повестью, написанной Надеждой Савченко в тюрьме, для каждого, кто сегодня еще размышляет нат тем, примкнуть ли к ней и ее гражданской платформе, принципиально необходимо. Ведь эта книга – отчетливо демонстрирует нам стартовые позиции, откуда началось восхождение ее автора, который тогда о том, возможно, и не подозревал, к большой политике. Всмотритесь в лицо Надежды, ведущей дискуссию на ТВ, прислушайтесь внимательно к ее речам и попробуйте доказать, что за непродолжительное время после осовобождения из заключения она не сделала фантастического интеллектуального рывка. Нет, она и тогда не была оскопленным грубыми условиями казармы спецназовцем или летчиком. Но, согласитесь, политическая деятельность на том профессиональном уровне, который Савченко являет нам сейчас, без ежедневной, напряженной работы, при которой личное пространство сужается до предела, а государственные интересы становятся приоритетными, невозможна. Она сумела это сделать. Будучи необыкновенено прочно скроенным природой человеком, прошла за два года прошла, на который у некоторых уходит полжизни.

Вот почему я повторяю следующее. Всякий, кто готов отнестись к этой книге непредвзято, открыто и без камня за пазухой, как того заслуживает ее щедро обласканный Небом автор, обязательно увидит, какова Надежда на самом деле; откуда взялось все то, что на все лады, меняя плюс на минус, злобно обсуждает желтая пресса, и поймет: если достало тотальное воровство и лицемерие власти, если хочется жить в нормальной стране, где честные люди не перебиваются с хлеба на воду, когда подлая мразь жирует, нужно в пику всяческой сволочи, не тратя драгоценного времени на пустую болтовню, протянуть Савченко руку. Что же до тех, кто не способен этого понять, ну и хрен с ними! У Надежды об этом, между прочим, все сказано прямым текстом.

И последнее. Историю брака Н. Савченко с армией не без оснований сравнивают с сюжетом картины Ридли Скотта, где роль столь же упрямого и коротко стриженного кандидата в «морские котики» составила немалую толику славы прекрасной актрисы Деми Мур. У Надежды с героиней «Солдата Джейн» общая физиогномика. И, я думаю, общий девиз. В фильме он звучит так: «Failure is not an option» – «Поражение недопустимо». Так будет и у Надежды. Продолжение следует… Ждать недолго…

Валерий Барановский


 

Добавьте новый комментарий