Внимание! В меню нашего интернет-портала появилась опция «Сетевизор». Если вы нажмете на эту кнопку, сможете смотреть в режиме онлайн программы четырех телеканалов – «NewsOne», «112-ый», «24», «ZIK». Не упускайте эту возможность!


 

АРТЕФАКТЫ С ПОЛЕЙ СРАЖЕНИЙ

волонтеры

Корреспондент «Отражений» беседовал с Алиной Подолянкой, руководителем волонтерского центра ее имени («Подолянка») на территории выставки смертельного железа, привезенного в мирную Одессу из зоны АТО

– Вы помогаете только добровольческим батальонам?

А.П.: Нет, конечно. Если к нам обращаются другие, немедленно подключаемся тоже. Вооруженные силы Украины вообще нуждаются в поддержке.  Сегодня это, например, помимо «Айдара», 28 бригада. Но добровольцы действительно – наш приоритет. Мне кажется, и наши девочки со мной согласны, что именно у них самая сильная мотивация воевать и побеждать. Это вызывает особое уважение…

– Насколько известно, судьба добровольцев законодательно еще не определена…

А.П.: Формально все они прикреплены к нацгвардии и вооруженным силам. Но суть в том, что этих людей никто не мобилизовывал. Они пошли воевать сами…

– Контактируете ли вы в своей работе с государством?

А.П.: У нас никаких контактов нет. Ни официальных, ни неформальных. Может быть, у других волонтеров дела обстоят иначе, но у нас – именно так. Понимаете, командование добровольческих батальонов резко отличается от руководства подразделений ВСУ, где далеко не всё, что привозят волонтеры, попадает в руки бойцов. Тут по-другому. Мы ведь как действуем: берем, например, на себя роту (это человек 30) и адресно, из рук в руки, помогаем этим людям чем можем.  

– Вы берете на себя решительно все – обмундирование, средства личной гигиены, питание?

А.П.: Все, кроме питания. В последние полгода такой проблемы, слава Богу, у добровольцев нет.

– В чем они испытывают особую нужду?

А.П.: В первую очередь это – оптика, приборы ночного видения. Случается нужда и в транспорте. Вот мы, к примеру, перегоняли для «Правого Сектора» в Пески и для «Айдара» машины. Все, что им нужно немало стоит. Поэтому поступаем так – сначала насобираем денег побольше, а уж потом покупаем что-либо серьезное и для них принципиально важное. 

– Обращаетесь ли за поддержкой к одесскому бизнесу?

А.П.: Честно говоря, не часто, потому что это редко приводит к хорошему результату. Есть, разумеется, бизнесмены-патриоты, которые делают все, что требуется, по собственной инициативе, по доброй воле. Это святые. Их в многолюдных деловых кругах совсем немного, мизер. Но что поделаешь… Мы не знаем, как достучаться к другим. Вот открыли сейчас выставку в Городском саду – фотографии героев, железо с фронта… Многие подходят – смотрят, щупают. Может быть, это как-то подействует.

М: Чья идея?

А.П.: Первым сказал «а» наш друг Андрей Красильников – он воюет в «Айдаре» и был активным участником Майдана. Сам он родом из России, даже украинского гражданства не имеет, был ранен на Куликовом поле. Вот такой человек! Он и предложил – давайте соберем выставку, у меня много ярких фотографий с передовой, добавим конкретного железа и будет классно. Мы и начали эту идею развивать. Один из наших друзей-бизнесменов, который тоже не понимает, как можно жить, будто ничего не происходит, никакой войны нет, когда на передовой творится такой ужас, дал денег на стенды, баннеры, все профинансировал. 

– Выставка передвижная?

А.П.:  По Одессе.  Мы размещали ее, например, на Приморском бульваре, возле мэрии, когда там проходила позорная сессия 10 июля. Даже Труханов не выдержал, поинтересовался нашей экспозицией. Мы ее с площади трое суток не убирали. Разбивали и на поселке Котовского и были поражены тем, сколько приходило посетителей и как живо они реагировали на увиденное.  Подходили к нам, расспрашивали о деталях. Было очень приятно. Особенно радовало, что среди любопытствующих оказалось много подростков. Их занимало все, что происходило в Донецком аэропорту. Каждый руками пощупал гильзы, искореженный металл. У них были такие глаза!

– Помнится, в парке Шевченко, на Аллее славы стояли стенды с фотографиями погибших бойцов. Наверное, тоже ваша работа? Почему они на следующий день исчезли?

А.П.: Да, это первое, что было сделано к восьмому мая, дню траура по павшим во второй мировой войне.  Мы рассчитывали, что стенды простоят два дня. Но 9-го их уже убрали. Стенды вывез, насколько я знаю, самооборонец Руслан Форостяк.  

– Почему?

А.П.: Это у него нужно спросить – почему? Хотя, думаю, Руслан не признается. Возвращая нам эти стенды, он сказал, что ему доставили их коммунальщики. А милиция утверждает, что это были люди в форме самооборонщиков. 

– Я была очень удивлена их исчезновением. Мы хотели приезжим друзьям показать, что героев у нас помнят, о них думают. И вдруг такой конфуз…

А.П.: К нам обращались родственники людей, запечатленных на баннерах, с обидой и возмущением: дескать, мы 9-го числа пришли на мемориал и не увидели портретов наших близких. Это был просто плевок в лицо героям. Поднялся скандал… Хорошо хоть обошлось без крутых эксцессов.  

– Давайте перейдем к позорной сессии, о которой вы вспомнили. Честно говоря, я думала, что история с мемориалом памяти погибших на Куликовом поле одесситов – просто информационный фейк, как если бы кто-то из коллаборационистов-провокаторов захотел посмотреть, отреагируют ли на это бурно одесситы. Но оказалось, что наш горсовет, в одночасье, безо всякого обсуждения поставил этот вопрос на голосование первым и принял положительное решение. Нонсенс!

А.П.: Я была на той сессии. Мне удалось пройти в сессионный зал, потому что за день до того мы увидели возле наших стендов Труханова, подошли к нему, очень долго слушали его байки о том, как нам повезло с супер-мэром, и он, должно быть, обманулся насчет наших умонастроений. А я, скажем так, поняла, что это очень хитрый и подлый человек…

– Достаточно вспомнить сделанную на Куликовом поле фотографию, где он стоит в окружении ярых сепаратистов. Такие люди за столь короткое время не меняются…  

А.П.: А он и не поменялся. Просто я захотела использовать шанс и напомнила ему о том, что давным-давно пора открыть в Одессе мемориал бойцам АТО. Наша инициативная группа из 10 человек подала в горсовет соответствующую заявку. По Одессе ходят подписные листы. Еще немного и, я уверена, соберется пять тысяч подписей, необходимых для того, чтобы горсовет получил право голосовать по этому поводу…

– Где же они сейчас, эти листы?

А.П.: Все сроки вышли. Сегодня мы должны их   забрать, но уверена, что нам эти листы не дадут. Я спросила Труханова: почему тем людям вы намерены открыть памятник, а о воинах АТО даже речи не заходит? Он переспросил: «А где вы хотите его поставить?» и когда услышал, что место выбрано на Приморском бульваре, со стороны Воронцовского дворца, там, где стоял памятник Глушко, возмутился. Дескать, воздвигать мемориальные сооружения в историческом центре города нельзя, потому что их рано или поздно свалят, как повалили коммунистические символы.  При этом Труханов из кожи вон лез, стараясь показать, что он не сепаратист и всей душой за Украину; что вся его родня – патриоты; кум, брат – на фронте, а он сражается с ватниками тут. А потом они проголосовали на своей сессии так, как хотели. Мы уже заранее знали, что это случится. Я была очень возмущена. И особенно тем, что участвовал в этом депутат Остапенко. Он просто убил меня этим…

– Они мотивируют свое решение тем, что это примирит в Одессе яростных оппонентов, будет способствовать единению местной громады… А почему вас так удивил Остапенко?

А.П.: Потому что мы ему верили. Мы хотели пробивать идею памятника бойцам АТО именно через этого человека. Но когда я увидела его после сессии в горсовете и наивно подумала, что он вот прямо сейчас попытается объяснить мне причины своего поступка, Остапенко прошел мимо, даже не поздоровавшись… У него был вид нашкодившего школьника. Что ж, будет мне наукой…

 

 

– Скоро местные выборы. Готовы ли вы кого-либо подержать?

А.П.:  Честно вам скажу – не вижу кого поддерживать. Вот что самое страшное…

– Неужели и после Майдана не возникло никакой политической силы, которая, на ваш взгляд, адекватно отражала бы чаяния народа, который делал революцию?

А.П.:  Я верю лишь в конкретных людей и очень щепетильно отношусь к личностным качествам человека. Сейчас у Майдана, если можно так – персонифицированно – выразиться, очень велики разочарования в тех, кто был рядом… Очень велики.  

– Ну, вам ведь знакомо высказывание: «Революции задумывают романтики, осуществляют авантюристы, а плодами их пользуются негодяи». Всплывшую на поверхность пену сдуют, надеюсь, достаточно скоро.  Но что пока делать вам и таким, как вы? Может быть, самой пойти во власть? Появился ни на кого не похожий губернатор. Он меняет команду. Не попроситься ли к нему?

А.П.: Если увижу человека, о котором буду знать, что он кристально чист, пойду за ним без колебаний… Пусть только позовет…

– Не стать ли во главе какого-либо дела? Например, социальной службы. Вакансий будет много. Для начала нужно заполнить анкету, которую запустила новая госадминистрация… Подавайте заявку и идите во власть.

А.П.: Каждый человек должен заниматься тем, что он умеет. Мне нравится то, что я делаю. У кого что болит, тот о том и говорит.  Меня тревожат одесские сепаратисты. Чтобы противостоять этой беде, я охотно повела бы, если таковой существует, департамент пропаганды и информации.

 – Вы полагаете, что угроза сепаратизма в Одессе велика? Но лобовых атак со стороны этой публики мы не видим. Может быть, дело даже не в том, что они хотят назад, в совок, потому что там им было хорошо… Возможно, они просто тоскуют о собственной молодости?

А.П.: Дело не только в этом. Тут другое. Есть на свете рабы, а есть свободные люди. И этот психологический водораздел куда серьезнее формального, пролегающего между русским и западным миром в самых разных областях человеческой практики. Русским нужен батюшка Царь и поклоняющиеся ему смерды.  

– Вот это точно. Власть – нечто от Бога и контролю, а уж тем более осуждению, не подлежит…

А.П.: Мы другие. Для меня формула «Одесса – вольный город» исключает меркантильную надежду «как-нибудь пристроиться к любой власти».

– Но это, увы, данность. Одесса изначально – город негоциантов, а им свойственно приспособленчество…

А.П.: Но это стыдно…

– Продолжая, мы, наверное, заберемся с вами в дебри проблемы патриотического воспитания детей, которые с первых же своих шагов должны были бы начать усвоение неоспоримых истин: Украина – наша Родина, Одесса – часть большой страны…

А.П.: Но это не так уж трудно сделать. Лучший тому пример – 7-ая гимназия и ее директор   Светлана Васильевна Мельник. Посадить толкового человека в Департамент образования, и процесс пойдет…

– Видите, и тут вы со своей психологией волонтера и патриота были бы на месте.

А.П.: Она лучше…

– Ждать пока замшелая система потеснится сама нереально… Скажите, а почему нет мира и согласия и среди проевропейских, майданских сил? Что они сейчас делят? Цель, вроде бы, у всех одна.

А.П.: Да не одна…  В том-то и штука! Те, что остались дома, уже к чему-нибудь пристроились, поприлипали, а лучшие из тех, кто был на Майдане, ушли воевать…

– Но многие из них, хочется верить, вернутся и с тех, кто жировал здесь, спросят… В том числе – с местной «самообороны», которая постепенно превращается то ли в охранную структуру, то ли…

 А.П.: Самооборона – это вообще…  Ее действия часто выглядят как откровенное рейдерство или крышевание. Это как раз то, о чем я говорила. Настоящим самооборонцам, я считаю, нужно и можно заниматься только тем, что окрашено идеологией. Если же нет, так сказать, патриотических зацепок, в подобные дела лезть не надо. Не могут какие-то депутаты, бизнесмены, политики нанимать отряды самообороны для защиты своих интересов. Это бред.

– Вы бывали на линии фронта?

А.П.: Да, и не раз. Хотя бы в Песках, где всегда стреляют.

– Как чувствуют себя ребята там? Каковы их настроения?

А.П.: Знаете, им и дела нет до многих аспектов нашей тыловой возни…

– Не может быть… Они проливают кровь не для того, чтобы здесь по-прежнему процветала коррупция, издевались над людьми менты, правили бал воры… Мы только что говорили об этом. Они все равно придут и спросят…

А.П.: Понимаете, чтобы спросить…

– Надо вернуться…

А.П.: Даже не это. Их должен повести за собой кто-то один. Достойный человек, наподобие Саакашвили.

– Вы, кстати, были на его стратегической сессии?

А.П.:  Была. И, как со мной часто бывает, угодила в скандал.  Как раз, когда я там находилась, мне позвонил один инвалид войны.  У его друга, который выходил из Иловайска, сгорели документы, ему нужна срочная операция, а стену лбом не прошибить. Требуется поддержка. Я говорю: «Давайте сюда, тут Саакашвили, его помощники… Это реальная возможность что-то сдвинуть с мертвой точки». И он приехал.  С орденами, в форме, все бумаги на руках, а его не пустили. В зале была, между прочим, куча сепаратистов, а его, инвалида войны, туда не пустили…  Организаторы сделали все   для того, чтобы он не прошел.  У них, видите ли, свой формат, которому он не соответствовал.  Когда я все-таки протащила бойца в зал, Саакашвили уже не было. Поговорили с его помощницей и уехали.  Толку, наверное, не будет. А вы говорите – спросят. Все это не так-то просто. Неуважение к тем, кто воюет, защищает страну, – показатель плачевного состояния общества. Неформат! Да, этим людям надо руки целовать…  На парня было жалко смотреть. Перед ним стоят стеной милиционеры, те самые, которые подходят к столам с фронтовыми артефактами и у нас, женщин, спрашивают: «От чего эта гильза? А что это за штуковина и как стреляет?» И вот перед этими необстрелянными юнцами он, человек законопослушный, был бессилен. Нет им и после войны нужен командир, лидер, который их поведет за собой. Может быть, политик. Они люди приказа…

– Вы видите такого политика?

А.П.: Знаете, как на фронте все завязано… Даже те комбаты которых я очень уважаю, например, Ярош, Белецкий, комбат «Азова», очень зависят от Киева.  Они критикуют власть, но вынуждены с ней считаться.  Смотрите, как с Правым Сектором вышло. Девять месяцев он держал Пески. Волонтеры привозили одежду, еду, а оружие, понятно, – государство. На первой линии – добровольцы. А ВСУ – у них за спинами. Стоит подняться на дыбы, и все – снабжение боеприпасами и оружием прерывается. Так и случилось.  И Правый Сектор вышел из Песков «голый и босый».  Я все это не к тому, что на горизонте видится в связи с тыловыми негораздами военный переворот. Но словосочетание «придут и спросят» употребляется сегодня довольно часто. А я такой перспективы не вижу, хотя взаимоотношения между добровольческими батальонами и центром были и остаются весьма сложными.

М: Некоторым кажется, что эта война выгодна обеим сторонам…

А.П.: А что, вполне возможно. Добровольцам часто сочувствуют: вот вы себя не жалеете, а вами управляют кукловоды, которые не хотят видеть вас в столице. Для них это бизнес, и они вас боятся. Мы не раз обсуждали эту тему с командиром Правого Сектора в Песках. Он тоже подобное допускает, но говорит, что какие бы там «договорняки» ни были, они тут стоят для того, чтобы враг не прошел дальше; им все равно, как там и о чем договариваются – главное остановить и отбросить россиян. Вот и все…

– Какие у вас планы?

А.П.: Будем расширять выставку. Возьмем напрокат проектор, чтобы показывать разного рода патриотические ролики, может быть смонтируем документальный фильм. Потом отправимся, скорее всего, по районам области. Ездили мы пока только в Очаков.  По приглашению морских котиков.  Нам там сдуру отвели место рядом с высоченным памятником Ленина.  Ну, что тут было делать?!  Ребята влезли на памятник, обмотали истукану лицо украинским флагом, чтобы он на нас не пялился и людей не пугал… Для начала съездим в Ильичевск и Южный. И, наверное, все-таки зарегистрируем общественное объединение, чтобы легче было работать…

– Успехов вам!

– Спасибо…

Беседовала А.Яковис