Внимание! В меню нашего интернет-портала появилась опция «Сетевизор». Если вы нажмете на эту кнопку, сможете смотреть в режиме онлайн программы четырех телеканалов – «NewsOne», «112-ый», «24», «ZIK». Не упускайте эту возможность!

Гаага неизбежна

Российские преступления в Украине
 
Интервью с соавтором доклада о российских преступлениях в Украине, бывшим полицейским, Адамом Новаком опубликовано в inosmi.ru
 
Как вы попали в команду, занимавшуюся документированием российских преступлений на Украине?
 
Адам Новак (Adam Nowak – псевдоним): Один знакомый сказал мне, что у Малгожаты Госиевской (Małgorzata Gosiewska) есть сведения о российских преступлениях, и она ищет опытных людей, которые смогут опросить жертв и свидетелей, а потом составить доклад. Он знал, что я долго работал в полиции, занимался расследованием криминальных дел и борьбой с организованной преступностью. Я согласился. Потом присоединился коллега, который работал со мной в Центральном следственном бюро (CBŚ), и еще один человек с редакторским опытом. И это, в принципе, была наша команда.
 
— Украинцы принимали участие в этой работе?
 
— Украинские волонтеры собрали показания нескольких человек, остальных мы опрашивали сами в ходе нескольких поездок, которые (начиная с апреля 2015 года) мы предприняли на Украину, в том числе в зону АТО.
 
— Сколько человек вы опросили?
 
— Почти 70. Из них только двоих в Польше, остальных — на Украине.
 
— 70 человек — это много?
 
— Это лишь фрагмент той действительности. С того момента, как мы закончили собирать информацию и взялись за ее обработку, мы постоянно получаем данные других людей, которые хотят дать свои показания. Но мы уже не способны их использовать, потому что в таком случае работа затянется еще на год или два. Конечно, если Гаагский суд проявит к этому материалу интерес (а я надеюсь, что так и произойдет, поскольку там уже начато предварительное изучение ситуации на Украине, а наш материал мы посылаем в рамках именно этой темы), мы передадим ему контактную информацию других свидетелей.
 
— Почему свидетели фигурируют в докладе анонимно?
 
— Сохранение анонимности — это стандартная процедура в таких расследованиях. Все жертвы фигурируют в документе под номерами C-1, C-2 и так далее. «C» от английского «case» — случай. Если Международный уголовный суд начнет дело, мы свяжем следователей с жертвами. Впрочем, пару человек уже можно идентифицировать, например, по содержащимся в докладе фотографиям. Они на это согласились, и уже сами выступают публично, открыто рассказывая о том, что с ними случилось.
 
— Вы помните ваш первый разговор?
 
— Это был доброволец из батальона «Донбасс». Он попал в российский плен в Иловайском котле, подвергся пыткам. Потом все развивалось по цепочке: он обзвонил своих товарищей, которые тоже побывали в плену, они отправили нас дальше. Мы двигались от человека к человеку. Полезными контактными данными поделилась с нами Малгожата Госиевска и украинские волонтеры. С Госиевской отлично работалось на местности. У нас почти не было средств, сами украинцы, в положительном смысле удивлялись, что депутат ведет машину, спит в спальном мешке в не самых комфортных условиях и т.д. Тогда мы говорили, что она уже ночевала в донбасских окопах, под обстрелом. Это тоже открывало перед нами сердца собеседников.
 
— Все были готовы разговаривать?
 
— Некоторые нет. Нам, к сожалению, не удалось задокументировать случая с применением такой жестокости, которая была невероятной даже на фоне всего того, что мы услышали. Девушка согласилась, но потом не смогла разговаривать.
 
Российские преступления в Украине
 
— Что с ней произошло?
 
— Ей 22 года. Она попала в руки чеченских наемников, воевавших на стороне россиян. Ее удерживали около двух недель. Дальше можно, пожалуй, не объяснять.
 
— Где она сейчас?
 
— В психиатрической больнице. Неизвестно, сможет ли она когда-нибудь оттуда выйти.
 
— В вашем докладе ничего не говорится об изнасилованиях.
 
— Нам не удалось получить показаний женщин, подвергшихся насилию. Возможно, если бы мы провели там больше времени, вышло бы по-другому. Нас подгоняло время. Бывало, что мы ехали от одной жертвы к другой ночью, чтобы вышло быстрее. Госиевска вела машину, мы спали, а потом рано мы собирали показания, а она отсыпалась.
 
— Откуда известно, что изнасилования были?
 
— От людей, которые опекали этих женщинам, или свидетелей, которые видели такие сцены.
 

Pages